Venice Biennale: photo

Before entering the exhibition hall of the Russian pavilion at the XI architectural Biennale in Venice written that the new Russia, which builds, the choice is between Western and Russian architects. The organizers of the exposition presented this choice in the form of chess parties - the two teams compete with each other for ensuring that work on the Russian market. A small "ceiling" Hall pavilion, built early last century on the draft Alexei Schuseva famous, turned into a chess board with white and red fields, which were separated models of buildings.
One of the curators of the exhibition Grigory Revzin said he has not understood that it will turn out from this idea, but what happened, he really likes. "I think that we have been able to show the audience that in our country has modern architecture, was able to show the image of a strong country," - said Mr. Revzin, showing the layout of the tower at the "Russia" architect Norman Foster, which appeared in the overall composition, of course , Queen. Revzin added that "such a dominant architecture in the city - is a strong move and the progress made this, of course, not so much an architect, but the developer", hinting at Mirax Group, which was among the nine major construction companies, sponsored the Russian exposition in Venice.
Russia at first showed no binnale "paper" is not conceptual projects, and real buildings, which are already built or will be built shortly. Because developers to show their desire to achieve no-cloth with the current Biennale titled "Out there. Architecture beyond building" (Not there. Architecture outside the building), curators decided to complement the exhibition of works remarkable demonstration of landscape painter Polisskogo Nicholas, who with the help of residents of the village of Kaluga Nikola - Lenivets, builds a semblance of architectural monuments from natural materials. Polissky came to Venice itself, and brought with him eight craftsmen who built the pavilion in the lower hall of wooden poles from the forest, they have done a makeshift arbor and arch at the entrance to the pavilion. If zhivenko, but looked in conjunction with the architecture schusevskogo "castle"
Prior to the opening of a small hall pavilion was beaten by people so tightly that it was hard to stay there. In the field of chess and red polatyami in two rows along the walls remained narrow passage where visitors closely.
Architects willingly posed in front of their works. Dutchman Erik van Egeraat, whose architectural design the buildings of the central district of Kazan and the National Library won at last year's contest, with its new hair and trousers with a stripe was like a pop star-80.
With American Thomas Lizerom designed museum mammoth and permafrost in Yakutsk, we'll find some common theme - the capital of the republic of Sakha and its residents. Someone said that the museum - the first "real", not on paper work Lizera.
Approximately one hour after the inauguration of the exhibition, which was made by Culture Minister Alexander Avdeyev, the ceiling just repaired for a lot of money building failed and the top water polo, rather fun gathering. Everything that is happening, coupled with red polatyami along the walls, heat and heated bodies of people from architectural party was to remind bath. In a corner, which is filled, put two plastic buckets, which, incidentally, helped little. What, incidentally, does not exhibit for the exhibition of contemporary art?
Outside, it was all too easy: wishing to enter and exit in the lower pavilion, which was exhibited Polisskogo exposition, it was necessary to go through the chain rasstavlennym chairs - deep pudWere among visitors and those who spared no his shoes, preferring to go barefoot in the pavilion.dle at the entrance had not done it differently.
The Japanese have made absolutely shocking - at the white walls of the pavilion for two days grifelnym simple pencil were drawn architectural drawings, consisting of the smallest natural elements - flowers, leaves, grass.
The Polish architects showed interesting project "The Afterlife of Buildings" - the "other" life of buildings through fifty years.

Time on the part Biennale, which was shown in the Arsenale - old military warehouses, remade under the exhibition halls, almost was not. To carefully examine all exhibited there, you need a week at least. Therefore, further - in a format slide show, to just an idea about the exhibition:

Liza Panina, Moscow
Photo by Rustem Adagamov
Translate by Google

New project from Zaha Hadid

Architect Zaha Hadid was appointed last month to design a new building on the campus of the Hong Kong Polytechnic University.

Called the Innovation Tower, the building will house the institute’s School of Design.

Below is text on the project from Zaha Hadid Architects, followed by a press release from the Hong Kong Polytechnic University:

INNOVATION TOWER, HONG KONG POLYTECHNIC UNIVERSITY [HONG KONG, CHINA] 2007-2011

The fluid character of the Innovation Tower is generated through an intrinsic composition of its landscape, floor plates and louvers, that dissolves the classic typology of the tower and the podium into an iconic seamless piece. These fluid internal and external courtyards create new public spaces of an intimate scale which complement the large open exhibition forums and outdoor recreational facilities to promote a diversity of civic spaces.

Urbanism

The Hong Kong Polytechnic University (HK PolyU) is an urban endeavour by virtue of addition and growth over the last 40 years. The rich patchwork of various faculties, communities and facilities are strung together by a community of visually coherent yet different buildings. From a process of outward expansion, the HK PolyU is now looking inwards to develop itself by making creative use of its remaining void on the North side of the campus.

The Innovation Tower aims to use these voids to create an accessible urban space which will transform how the Hong Kong Poly University is perceived and the way it will be used. The building unashamedly aims to stimulate and project a vision of possibilities for its future, as well as reflect the history of the HK PolyU by encapsulating in its architecture the process of change.

Architecture

The proposed vision of the new Innovation Tower presents a unique opportunity to re-examine and address a creative, multidisciplinary environment. Our concept in its first instance, collects the variety of programmes of the school. Having undergone a strict process of examination of the multiple relationships amongst their unique identities they have been arranged in accordance to their ‘collateral flexibilities’. Priority lies in the drawing in of the campus staff, students and public into a welcoming new space that acts as both the building’s entrance and organiser for the existing complex.

The first architectural gesture is to raise the landscape of the existing football field and tennis grounds, so as to place the main pedestrian entrance of the new school building on a level open to it’s immediate context at podium level. The free ground below becomes accessible from the established main campus route (Yuk Choi Road) to proposed workshops, parking and access to future development on ‘Phase 8’. The new Innovation Tower on podium level is established as an open public foyer that channels deep into the building through a column-free, open showcase forum. The long integrated path from Suen Chi Sun Memorial Square guides the visitor to the main entrance and from here, a generous and welcoming space openly leads its visitors access to supporting public facilities (shop, cafeteria, museum) through a generous open exhibition ‘showcase’ spanning over two levels between podium and ground level.

The podium level is a route that ramps and stretches through towards the open ground with relocated recreational outdoor facilities. From the entry foyer, a long escalator penetrates deep upwards through four levels of openly glazed workspaces. The myriad of workspaces accommodated within the new school offer themselves as a variety of visual showcases.

The route through the building becomes a clear upward cascade of showcases and events allowing the student or visitor to visually covet and engage work and exhibits throughout its circulation passage. These routes aims to promote new opportunities of interaction between the diverse types of users through its spaces through every level.

Voids bring in natural daylight, fresh air and the sense of continuity of space. In this way, the programmes of the tower, which comprise of learning clusters and central facilities, are allowed to create coordinated repertoires and dialogue between respective volumes.

PROGRAM: Innovation Tower, School of Design Development
CLIENT: Hong Kong Polytechnic University

ARCHITECT:
Design Zaha Hadid with Patrik Schumacher
Project Director Woody K.T.Yao
Project Leader Simon Yu
Competition team Hinki Kwong, Melodie Leung, Long Jiang, Zhenjiang Guo, Yang Jingwen, Miron Mutyaba, Pavlos Xanthopoulus, Margarita Yordanova Valova

CONSULTANTS:
Local Architect: AGC Design Ltd AD+RG
Structural & Geotechnical: Ove Arup & Partners Hong Kong Ltd
Building Services: Ove Arup & Partners Hong Kong Ltd
Landscape: Team 73 Hong Kong Ltd
Acoustic: Westwood Hong & Associates Ltd

More

Фрэнк Гэри.

Ненависть к цепям





• Николай Титков

Великий американский дизайнер и архитектор, лауреат Притцкеровской премии в области архитектуры (1989 год), Фрэнк Оуэн Гэри (Frank Owen Gehry, урождённый Ephraim Owen Goldberg) родился в Торонто (Канада) 28 февраля 1929 года в польско-еврейской семье.

В 1947 году Фрэнк Гэри переехал в Калифорнию, получил американское гражданство и начал учёбу. Особенно хорошо ему давалась математика. После обучения в лос-анджелесском колледже он поступил и успешно закончил Школу архитектуры в университете Южной Калифорнии.
С 1954 года, после окончания Школы архитектуры, Фрэнк начинает работать в компании Виктора Груэна и партнёров и продолжает своё ученичество.

Американский дизайнер и архитектор Фрэнк Оуэн Гэри (Frank Owen Gehry)После года службы в армии он был допущен до обучения в Гарвардской высшей школе дизайна, где изучал градостроение и планирование городской среды. По окончании школы Фрэнк переехал в Лос-Анджелес и непродолжительное время работал у Перейры и Лакманна, а затем вернулся обратно в мастерскую Виктора Груэна, где и проработал до 1960 года.

В 1952 году Фрэнк Голдберг женился на Аните Снайдер (Anita Snyder), которая и настояла на том, чтобы он поменял фамилию. Так Фрэнк Голдберг превратился во Фрэнка Гэри. От брака с Анитой у Фрэнка осталось две дочери. В середине шестидесятых лет Фрэнк развёлся с Анитой и в 1976 году женился вторично на Берте Исабель Агилере (Berta Isabel Aguilera), его нынешней супругой, которая родила ему двоих сыновей Алехандро и Сами.

В 1961 году Гэри с женой Анитой и двумя дочерьми переехал в Париж и работал в мастерской Андрэ Ремондэ (Andre Remondet). В течение года Фрэнк изучал работы Шарля Ле Корбюзье, и Балтазара Неймана (Balthasar Neumann) и занимался реставрацией французских церквей.

В 1962 году Фрэнк Гэри возвращается в Лос-Анджелес и основывает собственную студию (Frank O. Gehry and Associates. В 1979 году она была преобразована в компанию Gehry & Krueger Inc., а в 2002 году была создана компания Gehry Partners, LLP). Первые работы студии — проекты магазинов, торговых центров, интерьеров. В начале семидесятых им было спроектировано множество частных домов, отличительной чертой которых было исключение привычных, традиционных, форм.

Дом Фрэнк Гэри в Санта-МоникеВ 1977–1979 годах он спроектировал и выстроил собственный дом в стиле «антиархитектуры» в Санта-Монике и продолжил серию экспериментов с жилыми домами, нашедших своё воплощение в постройках Дэвис Хаус (Ronald Davis Studio, Малибу), Де Меснил резиденс (De Mesnil Residence, Нью Йорк) и Спиллер резиденс в Венеции (Spiller Residence, Калифорния).

Собственный дом — это перестроенное бунгало 20-х годов постройки. Гэри хотел поэкспериментировать с бывшими в употреблении строительными материалами — металлом, фанерой, кусками сетчатых заборов, обрезками пиломатериалов. Он поставил себе задачу полностью преобразить фасад здания, не трогая его внутреннего облика. Особенно много он работал на задним и южным фасадами, оградив остальные фасады Комплекс супермаркетов (и стоянок радом с ними) в Санта-Моникесборными стеклянными кубами.

Уже в это время стало очевидным умение Гэри создавать крупномасштабные композиции, что подтвердилось комплексом супермаркетов (и стоянок радом с ними) в Санта-Монике (1979–1981 годы). Эти композиции напоминают традиционные здания, но лишь напоминают…

Морской музей-аквариум в Кабрилло в Сан Педро«Я ненавижу цепи», — повторял Фрэнк неоднократно. — Я неизбежно связан с ними, потому что они окружают мои здания. Если не можешь побороть их, присоединяйся к ним». Проект 1979 года Морского музея-аквариума в Кабрилло в Сан Педро площадью почти 2 000 м² это демонстрирует в полной мере: отдельно стоящие здания и заграждения-цепи. Эти «теневые структуры», как их называл Гэри, зрительно связывают сооружения в один комплекс.Калифорнийский Музей авиации

«К 1981 году относится ещё одно очень известное здание, спроектированное Гэри — калифорнийский Музей авиации (California Aerospace Museum).

Конец восьмидесятых — одно из самых плодотворных в жизни архитектора. В разных уголках мира реализуется сразу несколько его крупных проектов.

Здание музея — Vitra Design Museum«В Германии, в городке Вайл-ам-Рейн в 1989 году построено здание музея — Vitra Design Museum. Это частный музей, основная коллекция которого — мебель и интерьеры. Центр коллекции — работы американских дизайнеров Чарльза и Рэй Эймсов, а также Джорджа Нельсона, Алвара Аальто (Alvar Aalto), Вернера Пантона, Дитера Рамса (Dieter Rams), Михаэля Тонета и многих других.

Тогда же он конструирует восьмидесятиэтажное здание на Мэдисон-Сквер Гарден в Нью-Йорке. Американские искусствоведы сравнивают это строение с работами румынского скульптора К.Брынкуши.

В 1989–90 годах Гэри проектирует ещё один небоскрёб — в Кливленде (Огайо). Планируемая полезная площадь — 93 000 м². Небоскрёб так и не был построен.

В конце 80-х Гэри побеждает в конкурсе на проект зала Уолта Диснея в Музыкальном центре в Лос-Анджелесе. Массивное здание центра, украшенное легким парящим стеклянным атриумом, было закончено в 1993 году.

Зал Уолта Диснея в Музыкальном центре в Лос-Анджелесе

Тогда же, в конце 80-х, по проекту Гэри построено здание ресторана «Фишанс» в японском порту Кобе с огромной скульптурой рыбы перед входом.

В 1989 году Фрэнк Гэри создаёт здание, за которое и был удостоен Притцкеровской премии (Pritzker Architecture Prize), одной из самых престижных в области архитектуры. Это буддистский храм Todaiji Buddhist Temple в Нара, Япония.

www.idh.ru

Планета городского типа

Всеобщая компьютеризация оказывает такое же влияние на градостроительство, как автомобиль в прошлом столетии
/ Андрей Ваганов




Так будет выглядеть новое южно-корейское чудо – цифровой город Нью-Сонгдо.
Фото предоставлено пресс-службой Cisco

Оценки экспертов немного «гуляют». В докладе Фонда ООН по народонаселению сообщается, что в 2008 году, впервые за всю историю человечества, более половины населения мира будут жить в городах. К 2030 году число горожан увеличится почти до 5 млрд.

Исследователи из Государственного университета Северной Каролины и Университета Джорджии утверждают, что этот демографический переход уже состоялся 23 мая 2007 года: число жителей городов достигло 3 303 992 253 человек против 3 303 866 404 жителей села.

Как бы там ни было, уже можно говорить, что Земля стала планетой городского типа. «Со всеми удобствами» – так и хочется добавить. Но приходится добавлять – со всеми вытекающими отсюда последствиями… В цитированном докладе ООН подчеркивается, что в городских районах темпы роста нищеты выше, чем в сельских. Ныне 1 млрд. горожан живут в трущобах. Именно поэтому ООН призывает обратить особое внимание на планирование развития городов.

Но легко сказать – «надо лучше планировать». Города, эти антиэнтропийные динамо-машины цивилизации, кажется, развиваются по законам, не зависящим от воли стратегов из ООН или кого бы то ни было еще. Например, территория современных городов расширяется быстрее, чем увеличивается численность их населения. К 2030 году территория городов в развивающихся странах увеличится в три раза, а в индустриально развитых странах – в 2,5 раза. А вот мегаполисы (по ооновской терминологии – «мегасити»), население которых превышает 10 млн. человек, не увеличились до размеров, предсказанных в 1980-е годы. Более половины городских жителей живут в городах, численность населения которых составляет 500 тыс. человек или менее.

Также в разделе:
Город будущего: мечты фантастов становятся реальностью

Всеобщая компьютеризация оказывает такое же влияние на градостроительство, как автомобиль в прошлом столетииМинистерство ИКТ объявило конкурс

Дефицит специалистов ИКТ уже сегодня составляет десятки тысяч человекGPS завоевали авторынок

Автонавигаторы для автомобилей буквально взорвали рынок этих устройствНеобходимых ИТ-профессионалов не готовит ни один вуз

Необходимых ИТ-профессионалов не готовит ни один вузУрбанизация вообще один из самых поразительных и непонятых до конца социальных феноменов. И особую турбулентность этому процессу добавляет то, что он совпал в последней трети XX века и первой декаде XXI с другой революцией – цифровой. Тут уж возникают такие обратные связи, что мало не покажется даже самым безбашенным футурологам.

«В XXI веке всеобщая компьютеризация окажет такое же влияние на градостроительство, как автомобиль в прошлом столетии», – уверен Энтони Таунсенд, сотрудник Института будущего. И это – будущее, которое уже началось.

В Южной Корее строится город, не имеющий аналогов в мире, – Нью-Сонгдо. Он с самого начала проектируется как «цифровой город»: электромобили и машины с водородными двигателями будут подключены к единой городской сети; пневматические мусоропроводы доставят бытовой мусор прямо на метановый завод, производящий топливо для двигателей; интеллектуальные электронные дорожные знаки будут автоматически меняться в зависимости от плотности автомобильного и пассажирского потока. Нью-Сонгдо становится центром тестирования новейших градостроительных концепций.

«Наша цель не в том, чтобы строить здания с готовой кабельной разводкой. Мы хотим вдохновить людей на строительство удивительных городов и зданий, где технология дает человеку возможность выбора персонального образа жизни и предоставляет компаниям неограниченные возможности для новаторства, – подчеркивает Стэнли Гейл, председатель и управляющий партнер компании, которая занимается проектированием и строительством Нью-Сонгдо. – Хотите получать информацию через компьютер или выводить ее вместо экрана на стену своей комнаты? Нет проблем. Вам нужен персональный транспорт? Пожалуйста – достаточно вставить карточку жителя Нью-Сонгдо в один из 10 тысяч водородных электромобилей, рассредоточенных по улицам города. При этом мы хотим, чтобы технология не бросалась в глаза, как бы растворялась в интуитивных услугах, учитывающих естественные привычки человека, живущего и работающего в современном городе».

Все это более чем актуально, учитывая, что к 2030 году численность городского населения в Азии увеличится с нынешних 1,36 млрд. человек до 2,64 млрд. Впрочем, пример Нью-Сонгдо актуален не только для Азии. В Африке в период между 2000 и 2030 годами численность горожан увеличится с 294 до 742 млн., а в Латинской Америке и странах Карибского моря – с 394 до 609 млн.

«Мы убеждены, что цифровые технологии окажут на градостроительство такое же глубокое влияние, как технологии электроснабжения, водоснабжения и транспорта, которые за последние 150 лет резко изменили облик городов, – заявил Вольфганг Вагенер, отвечающий за градостроительные технологии в подразделении компании Cisco по разработке решений для электронного бизнеса (IBSG). – На долю градостроительства приходится 10% мирового ВВП, в этой отрасли работают более 100 миллионов человек, но до сих пор в ней почти не используются цифровые технологии».

Как нам сообщили в московском представительстве Cisco, в компании существует даже специальная программа – «Подключенная недвижимость». Кстати, Вольфганг Вагенер был редактором только что выпущенной книги с таким же названием – «Подключенная недвижимость» (Cisco Press, 2007). В этом сборнике лидеры мировой строительной индустрии, дизайна и архитектуры делятся своим видением того, как новые технологии меняют жизнь пользователей, оптимизируют процессы, сокращают расходы и защищают окружающую среду. Строительство и цифровые технологии становятся неотделимы друг от друга. Коммуникационная инфраструктура, как уверяют эксперты, будет создаваться не после, а в ходе возведения зданий и станет «четвертой коммунальной услугой». Более того, все сетевые системы здания будут сведены в единую коммуникационную инфраструктуру, работающую под управлением протокола IP.

Цифровые технологии влияют не только на отдельные здания, но и начинают оказывать влияние на всю городскую среду. Нью-Сонгдо – наиболее яркий, но не единичный пример. В испанской Сарагосе тоже создается цифровая городская среда. Ubiquitous cities, U-Cities – это называют по-разному, но смысл сводится к одному: основные информационные системы и сенсорные датчики изначально встраиваются во все дома, улицы, автомобили, офисы и медицинские учреждения, причем все эти системы полностью интегрируются друг с другом.

Разные эксперты оценивают КПД офисного пространства по-разному, но многие специалисты считают, что до 60% этого пространства простаивает. В книге «Подключенная недвижимость» Марк Николс, отвечающий за оптимизацию рабочих мест в Bank of America, пишет, что «порой офисы бывают заполнены всего на 14%. При этом в промышленном производстве заполненность помещений должна составлять как минимум 70%, иначе капитальное строительство не окупается».

Таким образом, назревает коренной пересмотр основных концепций офисного строительства, которые доминировали на рынке на протяжении последних 50 лет. Билл Митчелл, профессор архитектуры из Массачусетского технологического института, полагает, что повсеместное проникновение сетевых технологий и распространение портативных и мобильных устройств делает офисное пространство гибким и эластичным: «Если у вас есть ноутбук или подключенный к сети сотовый телефон, то любое место, где вы захотите остановиться, превращается в ваше офисное пространство. При этом все рабочие материалы и инструменты хранятся в памяти вашего устройства или передаются по сети. В таких обстоятельствах стоимость смены рабочего места практически ничего не стоит. Чтобы перейти в новый офис, вы просто берете свой ноутбук и переносите его на новое место».

В новой строительной парадигме офисное пространство проектируется по нескольким широким категориям и отличается большой гибкостью. Офисные ячейки начинают вести себя, как ячейки компьютерной памяти. Они то загружаются для выполнения конкретной задачи, то освобождаются по достижении поставленной цели. В результате пространство используется намного эффективнее, чем раньше. Ячейки не привязываются к конкретному человеку и не простаивают, когда сотрудник уходит на совещание. Изменение конфигурации офиса становится быстрой, простой и дешевой задачей. Остается только разработать сенсорную технологию, которая будет отслеживать занятость помещений и с помощью мобильных устройств направлять сотрудников к свободным ячейкам.

«Это понимают наиболее дальновидные компании, такие как Bank of America, который строит в Нью-Йорке примечательное здание с самыми современными энергосберегающими функциями, экологичным дизайном и гибким офисным пространством. Строительство завершится уже в 2008 году», – говорит Вольфганг Вагенер…
Остается только добавить, что, если в 1975 году в мире было всего пять мегасити, то сегодня их – 19. К 2015 году их число возрастет до 23.

Color of City

Technicolour Tokyo

The Reversible Destiny Lofts housing project by designers Arakawa and Gins has been covered by numerous sources since its completion in Tokyo about 18 months ago, but to see the psychedelic structure up close and personal is something completely different altogether.

Purposely created with uneven floors, awkwardly positioned light switches and a veranda door that has to be crawled through means that the homes are even more eccentric on the inside – an approach that its creators claim “makes you alert and awakens instincts, so you’ll live better, longer and even forever.”

Now how true that is remains to be seen, but residents will certainly have to live life a little more sparingly, as none of the apartments contain any closets or storage space; a potential problem owners will apparently “learn to figure out”. Yet regardless of the building’s boasted benefits, it undoubtedly adds a dash of much needed colour to what would otherwise be just another staid suburban street.

The contrast with nearby houses considerable to say the least.

Something that the neighbourhood’s more traditional tenants may, or may not, appreciate.

Narrow houses

Narrow Houses in the World and Shit Talkers

New York City’s narrowest house, in Greenwich Village, at 75 1/2 Bedford Street, between Morton and Commerce Streets. Nine and a half feet wide, the four-level house dates from 1873 and was home to the poet Edna St. Vincent Millay for a year during the Roaring Twenties.

The house with the narrowest front in the world, in Scotland.

How could the narrowest house in Europe be different than the narrowest house in the world, if both are in Amsterdam? Apparently, someone is shit talking.

Another “narrow habitation,” Madre de Deus, Brazil.

770

International Architecture?

{ Original 770 Eastern Parkway, Brooklyn, New York }

{ Kfar Chabad, near Tel Aviv, Israel }

{ Pico Boulevard, Los Angeles, California }

{ Camp Gan Israel, near Montreal, Canada }

{ Sao Paulo, Brazil }

{ Milan, Italy }

Lubavitchers are one of the largest groups of ultra orthodox, or Hasidic, Jewish groups, and number about 100,000 worldwide. In 1940 the Lubavitchers purchased a small collegiate-gothic-style Brooklyn building (once a medical clinic) for the sixth Lubavitch Rebbe, Yoseph Yitzchak Schneerson, who had recently immigrated to the United States to escape Nazi persecution. In 1951, a year after his passing, his son-in-law Menachem Mendel Schneerson officially accepted the title of the seventh Lubavitch Rebbe, and inherited a congregation decimated in numbers by the holocaust.

One of Rebbe Schneerson’s legacies was the establishment of Chabad centers, places of community and outreach around the world. Because of his charisma, energy and the devotion of his followers, the building in Brooklyn has become a kind of holy ground for Lubavitchers.

This building, often referred to as “770,” has been replicated worldwide with varying degrees of precision, as Chabad centers or for other purposes. Currently there are twelve 770’s, including the original, in the United States, Canada, Israel, Italy, Brazil, Argentina, and Australia, and more are under construction in Cleveland, U.S.A and Santiago, Chile. { Robbins Becher | all photos }

Американское зодчество

Архитектура после стиля

текст - Светлана Аркинд

Американский институт архитектуры (AIA) огласил список объектов, удостоенных в этом году одноименной премии. Как известно, архитектура США прославляется преимущественно за счет импорта архитекторов из Европы, и служит маяком разве что для московского мэра. Тем не менее постройки, снискавшие награду, могут быть для нас интересны. Во-первых, потому что Америку мы пока не перегнали, а во-вторых, оттого, что здания-призеры в подавляющем большинстве представляют собой вместилища для образовательных учреждений. Построенные, между прочим, в глубинке…

Трогательное внимание заокеанских проектировщиков к воспитанию имеет, разумеется, и прагматическую подоплеку. В стенах учебных и просветительных заведений закладываются вкусы и предпочтения потенциальных заказчиков. Кроме того, «образовательная» архитектура – прекрасный полигон, на котором одновременно обкатывается целый комплекс решений, связанных с функциональностью, экономикой и эргономикой пространства. Впрочем, эта тема глубокая, и к ней целесообразнее специально обратиться в обозримом будущем. А пока вернемся к нашим лауреатам. Всего их одиннадцать, причем возглавляют список произведения, не относящиеся к просвещению в традиционном понимании процесса.

Первым идет мемориал в Берлине, посвященный памяти убитых во время холокоста евреев. Его спроектировала хорошо известная и за пределами Штатов мастерская Eisenman Architects. На заброшенном участке неподалеку от стены, разделявшей Восточный и Западный Берлин, установлены бетонные стелы. По длине и ширине они одинаковы, но их высота колеблется от нуля до четырех метров. Примитивная упорядоченность памятника символизирует опасность социума, уничтожающего индивидуальность. И хотя мемориал был обречен на лавры из соображений политкорректности, нужно заметить, что мертвящая сущность бюрократического насилия выражена в нем предельно внятно.

Следующий объект – совсем из другой оперы. Частная резиденция Spencertown House, плод творческих усилий мастерской Thomas Phifer and Partners ничего особенного не выражает, зато отражает стремление богатого владельца к слиянию с природой, причем посредством вполне современной архитектуры. Дом предназначен для совместной жизни самого заказчика и его взрослых отпрысков с семьями. По существу, речь идет о нескольких особняках, соединенных общим внутренним двором, перекрытым раздвижной кровлей. Насколько можно судить по фотографиям, постройка вполне пристойна и заслуживает награды хотя бы за качественную привязку к ландшафту.

За этими архитектурными редкостями тянется целая череда объектов, связанных с наукой, искусством и прочими благородными занятиями. Преимущественно местных и нередко – совсем недорогих. И тут начинаешь понимать силу американкой региональной архитектуры.

Скажем, мастерская Lake | Flato Architects, премированная за « Всемирный птичий центр». В ее составе 50 архитекторов, из них 17 – лицензированных. А портфолио такое, что глаза разбегаются: кампусы и музеи, медицинские учреждения и общественные центры, производственные здания и жилье. И все это построено не где-то за горизонтом, а в пределах родного Техаса. Характерное для Flato экологическое направление не отпугнуло даже тех, кто заказывает высотные постройки. Просто обзавидуешься. Возможно, поэтому жюри осмелилось наградить объект, состоящий из небольших деревянных ангаров, притулившихся на окраине заказника. И правильно сделало: скромные постройки радуют образностью – ассоциация с фургончиками, в которых жили первопроходцы, приходит на ум даже иностранцу.

А вот совершенно другой пример: входящая в сотню крупнейших североамериканских мастерских Gould Evans Associates. Ассоциация базируется в Канзасе, располагает офисами в семи штатах и проектирует мегаплексы, в том числе – для города Нью-Йорка. Но в список победителей попала благодаря зданиям библиотеки и общественного центра, воздвигнутым в Фениксе (Аризона). Чистый, как из учебника, модернизм, ни малейших поправок на провинцию и глубокое уважение к социальной миссии архитектуры: горожане, посещающие эти учреждения, не будут чувствовать себя людьми второго сорта. И вместе с тем, здания четко вписаны в контекст и ландшафт, а потому, несмотря на простоту, воспринимаются как вполне уникальные.

Отличившиеся институтские постройки на самом деле, скорее, «достройки» - новые кампусы и лаборатории возникают на территории давно действующих колледжей и высших школ. Что, ясное дело, не упрощает задачу, а совсем наоборот. Здесь наибольшую изобретательность, пожалуй, проявили архитекторы из Steven Holl Architects, дополнившие здание 1937 года флигелем, буквально вступившим в реку. Нью-Йоркские зодчие, всегда творившие с оглядкой на деконструктивизм, до недавнего времени получали заказы преимущественно на жилые дома. Однако им удалось спроектировать музей в Пекине, после чего, как водится, их приобщили к публичному объекту и на родине. Фирменные асимметричные окна в данном случае пришлись как нельзя кстати: помещения школы органично делятся на «слепые» и залитые светом.

Совершенно закономерно в листинг попал знаменитый Morphosis. После того, как основатель и идеолог мастерской получил Притцкера, дела у нее пошли в гору. Понравившийся AIA кампус, как минимум, свидетельствует о том, что у «морфозисов» развязаны руки. Он похож на бумажную архитектуру или клаузуру, хотя существует на самом деле. Правда, в Лос Анжелесе, где экзотическими формами никого не удивишь
.
Вопрос ротации важен для всякой премии, вручаемой профессиональным союзом. Он непрост: в любой стране есть архитектурные компании, из года в год получающие выигрышные заказы в силу действительных или мнимых заслуг. Нельзя сказать, что у Американского института архитектуры все идет гладко – многие лауреаты всплывают ежегодно. Но справедливости ради нужно отметить, что награждают их в разных номинациях и за разные объекты. Есть успешные мастерские, которые получали исключительно поощрительные премии, пока не доросли до основной. Есть мощные фирмы, которым удается получить от AIA только бизнес-награды. Словом, соблюдаются некоторые приличия. Но важнейшее отличие американской премии от родного «Зодчества» заключается не в этом. Зеркало нашей архитектуры из года в год отражает ее прискорбное разделение на столичную и остальную. В Штатах такого нет.

Программа "Зеленый Дом"

John Laumer, Philadelphia on 03. 8.07

Зеленые крыши наших зданий

Via Rocky Mtn News:- 03.07.07 was the grand opening of the USEPA Region 8 headquarters building: "the roof, with 40,000 different plants and a stunning view of Denver's skyline, is sure to take center stage..."It's the first green roof in downtown Denver," said Aaron Nelson, project manager for the nonprofit Alliance for Sustainable Colorado. The group is a neighbor of the new EPA building, which was built on the site of the former Postal Annex building at 15th and Wynkoop streets". "Energy-saving and sustainable features: 20,000-square-foot green roof that uses drought-resistant native vegetation to manage and clean rain water; 48 photovoltaic panels on the south side of the roof that can generate 10 kilowatts of power; bamboo, a fast-growing and renwable wood, used throughout a two-story lobby; a nine-story atrium increases natural day lighting and reduces light energy loads; energy efficient heating and cooling systems; recycled materials used throughout. Also, the roof was built so it can accommodate wind turbines." TreeHugger comments: Nice Digs. Must have gotten this approved before the recent budget cut backs from Washington. Image credit: Syska Hennessey Group

Фото - мастер

Рекомендую всем посмотреть его фотоработы

Уверен, что творчество Дмитрия Станякина не оставит вас равнодушными. На мой взгляд это один из самых выдающихся фотомастеров современности. Ничего подобного ни у кого больше не увидите! Многие пытаются подражать ему, - но это только подмастерья. Он - Мастер!

Премия имени Ludwig Mies Van Der Rohe

Объявлены номинанты премии Mies van der Rohe Award 2007

Жюри премии в области современной архитектуры, учрежденной Евросоюзом и Европейским союзом архитекторов, Mies van der Rohe Award 2007, представило список из семи номинантов. Премия, носящая имя одного из величайших архитекторов Людвига Мис ван дер Роэ ( Ludwig Mies van der Rohe ), считается одной из наиболее престижных наград для молодых архитекторов в области современной архитектуры. Имя победителя станет известно 14 мая на открытии выставки проектов в павильоне Миса ван дер Роэ в Барселоне.
Мой комментарий: Здесь приведен фотоколлаж чикагского архитектора и художника Леонида Осеннего на тему работ знаменитого архитектора в Чикаго

Moscow architect projects for UAE

Yury Avvakumov, leader of the so-called "paper architects," is finally commissioned to design a real building - in the United Arab Emirates.

Yury Avvakumov became a leading figure in Russian architecture by building communities rather than buildings. In the mid-1980s, he collected drawings and designs from his peers' studios and curated exhibitions abroad, reviving the term "paper architecture" to define their lyrical and imaginative works. More recently, he has led an initiative to reconstruct and use a languishing gallery at his alma mater, the Moscow Architectural Institute. His colleagues admire the intelligent and nuanced interpretations of 1920s Constructivist architecture in his projects, which, despite having won several competitions, have never been built.

But now, Avvakumov is finally getting ready for his first stab at construction. He has been commissioned to build an exhibition pavilion for a major cultural district in Abu Dhabi, capital of the United Arab Emirates. The tourist-friendly district -- an attempt to diversify the economy of a nation highly dependent on oil -- is part of the huge Saadiyat Island development, which also includes hotels, residences and office buildings and has a reported price tag of $27 billion.

Plans for the 670-acre cultural district were unveiled last month. They include a concert hall, a performing arts center and museums devoted to the cultural and maritime history of Abu Dhabi and the Persian Gulf. The centerpiece will be Guggenheim Abu Dhabi, the sixth branch in the international chain of contemporary and modern art museums. The Guggenheim's newest installment has been drafted by U.S. architect Frank Gehry, who also designed its iconic building in Bilbao, Spain. If constructed, the Abu Dhabi museum would become the largest in the chain, with a total area of 29,728 square meters.

The neighborhood surrounding the museums will have 19 pavilions to provide venues for smaller exhibitions, conferences and festivals. In an interview Friday, Avvakumov said he was invited to design one by Thomas Krens, director of the Solomon R. Guggenheim Foundation. The two have known each other personally since the latter started traveling to the Soviet Union in the 1980s.

True to the tradition of Soviet paper architecture of the 1980s, Avvakumov's pavilion design for Saadiyat Island is not just about space and form; it has a literary component as well. The five-pointed pavilion ciphers a pun. "The local vegetation is palm trees, so the contours of the pavilion are sharp and brittle, like a palm," Avvakumov said. "And it has five points, so the atrium in the center is like the palm of a hand."

Function, of course, also played a role. Avvakumov said the pavilion's unusual shape would make it easier to design exhibitions there, since designers can simply hang things along the walls of its fingers rather than seek out ways to make the space more compelling, as Avvakumov himself has had to do when designing exhibitions in boxy spaces. In addition, the fingers can be walled off from the atrium for various purposes; the pinkie can become studio space for an artist-in-residence, or equipment can be stored in the thumb. Avvakumov said he was inspired by Konstantin Melnikov's 1928 Rusakov Workers' Club, located near the Sokolniki metro station, which was designed with sections that can be incorporated into the central space or shut off from it to suit changing needs.

The legacy of Russian modernism can be found in other designs for the Abu Dhabi development. The performing arts center has been drafted by the Iraq-born British architect Zaha Hadid, who is famously fascinated with the Russian avant-garde. "In her designs the avant-garde has undergone geological mutations," Avvakumov said. "The roots aren't as visible now as they were when she started in 1984."

Avvakumov pointed out the irony of adapting the ideas of avant-garde architects -- who believed they were constructing a communist utopia -- to build a consumerist paradise. "Now the ideas of modernism are used so that visitors can go ice-skating in one place, shopping in a boutique in the next, and so on," Avvakumov said. "It's not quite what the Constructivists had in mind."

But, as a pragmatist, Avvakumov thinks there are more important concerns. "Abu Dhabi is an exemplary model for Russia," he said. "Forty years ago it was a desert, there was nothing there. Now they have a city of 1.6 million people where everything functions perfectly. All the wealth from oil has gone toward developing the city."

Russia would also do well to follow Abu Dhabi's example and give Avvakumov a chance to construct. As a result of his lack of experience building, Avvakumov had to enlist the help of a colleague with more hands-on experience, Andrei Savin of Art-Blya studios, when working on the Saadiyat Island pavilion. "I designed it," Avvakumov said. "But I needed someone who knew something about construction."


More information: context.themoscowtimes.com

Новость и мой комментарий

Американские архитекторы хотят застроить правый берег Казанки:

Новость:
"На днях состоялась рабочая встреча руководителя исполкома МО Казани Марата Загидуллова с директором отдела мастер-планировок архитектурного бюро NBBJ (США) Кимом Уэйном"

(Читайте также:
http://www.epr-magazine.ru/industrial_history/landscape/angar/
http://www.bsn.ru/news/law/spb/8083
http://www.oam.su/news/rubrics/archcritics/dlya_moskvy_vse_chawe_proektiruyut_inostrancy/)

Давно уже ратовал за привлечение иностранных компаний и специалистов на строительный рынок России. И сегодня могу с радостью сообщить вам эти новости. Надеюсь на обратный процесс. Когда наши соплеменники будут нарасхват в различных странах мира на строительстве и проектировании важных объектов гражданского назначения. (Поскольку в промышленном проектировании и строительстве Россия уже давно заняла свое достойное место в строительстве на большинстве континентов)

Преимущества юрты в современной архитектуре

Спасибо нашим праотцам за прекрасное изобретение!

Мы уже писали о возможностях юрты. Вот еще один пример современного использования древней архитектуры.

Folding Home (Складной дом)

Далекое и интересное

Давно смотрю за творчеством новозеландских и австралийских архитекторов. Каждый их проект совершенно отличен от американских и европейских. Своя особая школа архитектуры и дизайна. С удовольствием представляю одного из них и его проект складного дома.

Проект деревянного небоскреба

RUSKYSCRAPER – «РУССКИЙ НЕБОСКРЁБ»

---

Автор - Евгений Стаунэ

Современной России, стране экзистенциальных контрастов, необходимо здание, в полной мере отвечающее требованиям уклада жизни.
Ruskyscraper - "русский небоскрёб" - ответ на поставленную задачу.
Небоскрёб воплощает вечное стремление человека ввысь, к небу, к лучшей доле.
Для России, родины множества шедевров деревянного зодчества, деревянный небоскрёб является символом стойкости духа простого народа и надежды на лучшее.
Ruskyscraper - небоскрёб "экономкласса" из дерева - недорогого и широко распространённого в России материала, эстетически близкого каждому человеку.
Предназначенный, в первую очередь, для сельской местности, Ruskyscraper впишется в окружающую среду, создав высотную доминанту и вступая в диалог времён с покосившимися от древности избами.
Однако и в окружении современных построек здание гармонично подчеркнёт преемственность архитектуры.
Ruskyscraper - архитектурно-планировочное решение:
В здании запроектировано 25 этажей.
На первом этаже располагается входная зона и служебные помещения.
Выше находятся офисы с предполагаемой свободной планировкой помещений.
Высота этажа - 3,3 м.
Солнечный свет проникает в здание через витражи и узкие щелевидные окна.
Ruskyscraper - конструктивное решение.
Ядром жёсткости являются четыре состыкованных между собой сруба. Спиралевидные стены опираются на восемь столбов, соединённых балками с основным объёмом через каждые 3,3 м по вертикали для обеспечения пространственной жёсткости сооружения.

Здравствуй, дерево

Новое поколение архитекторов выбирает дерево — практичное, податливое, фактурное

Современная архитектура находится в весьма неопределённых отношениях с древесиной. Несмотря на старания многих архитекторов совместить традиционный для той или иной местности подход к строительству с прогрессивными схемами и высокотехнологичными материалами, для большинства из них область применения дерева всё же ограничивается отделкой. Но это лишь капля в море вариантов использования материала, с помощью которого можно достичь вожделенной целостности в дизайне. Полистайте журналы, посвящённые продаже недвижимости, — древесина повсюду, и используют её как маркер «современной» моды, залог успеха на массовом рынке.

Читайте дальше: Здравствуй, дерево

Архитектурная демократия в действии

В Гронингене прошли свободные всенародные выборы архитектурного проекта для будущего городского «Форума».

В конкурсе на новый культурный и общественный центр, который должен появиться близ центральной площади Гроте Маркт, участвовало семь мастерских – «UN Студио», «FOA - Форин Офис Акитектс», «Нойтелингс Ридайк», «NL Architects», Захи Хадид, Виля Аретса и Эрика ван Эгераата.
Проголосовать за тот или иной вариант горожане могли лично на выставке проектов или через Интернет в режиме он-лайн. Всего воспользовались своим правом голоса 21,5 тысяч жителей 180-тысячного города (то есть более 10% от общего количества граждан, или еще больше, если считать только совершеннолетних). Во всех группах населения – и в целом при итоговом подсчете голосов – победило амстердамское бюро «NL Architects», получившее поддержку 25,1% избирателей. На втором и третьем месте тоже оказались голландские мастерские – Эрика ван Эгераата (22,9%) и «Нойтелингс Ридайк» (18,6%).
читать дальше: Архитектурная демократия в действии:

Что нового в городе миллионеров (центр воды здание экологической устойчивости )

На реке Аллегени в городе Питтсбурге, который давным-давно прославил писатель О'Генри, вырос Конгресс-центр имени Дэвида Л. Лоуренса (David L. Lawrence Convention Center), в котором интересная архитектурная идея новаторски воплощена в “зеленом” проекте.

Спроектированное Rafael Viñoly Architects здание, стоящее у самой кромки воды, обладает впечатляющим перечнем характеристик экологической устойчивости; в нем функционирует множество высокотехнологичных систем, от огромных стеклянных фасадов, пропускающих солнечный свет (свыше 75% выставочного пространства освещено естественным образом), до новейших установок сбора воды, эксплутация которых сокращает использование питьевой воды почти на 60%.
читать дальше: Что нового в городе миллионеров (центр воды здание экологической устойчивости )

Пишут наши партнеры

Bottanical Spa

by Debra Moffitt

The Tschuggen Bergoase spa, nestled in the mountains near St. Moritz, Switzerland, takes on a cathedral-like quality. It was designed by Swiss architect Mario Botta who is renowned for his museums and sacred spaces. In contrast to the neighboring Tschuggen Hotel, the spa wears a sleek, timeless design that signals a shift into an interior space of natural quiet.

The setting is spectacular. Bergoase ("mountain oasis" in German) was carved into the mountainside at an elevation of 5900 feet (1,800 meters) near Arosa, a ski resort village of 2,000 inhabitants. Tall steel and glass light scoops projecting up from the spa imitate the jagged, snow-covered mountain peaks beyond, and at the same time resemble cathedral windows. A watery-blue glass bridge with white granite floors provides a transition between the sporty 1960's five-star hotel and the reception area of the spa.
Day visitors arriving at the spa's ground floor are greeted by a different transitional space — a sober granite stairway that leads to the same reception area on the third floor. But the effect is the same: the passageways send a message that this new place is set apart from the usual world where everything clamors for attention.
Inside the spa, the light, open space encourages quiet and reflection. Entering becomes a metaphor for taking steps inside oneself and proffers an opportunity for cherishing rare moments of meditative calm, much like one might find in a temple. >>>